Судоверфь на Арбате

Начало книги

Когда теперь доводится мне проходить по старым московским переулкам, причудливой паутиной соединяющим Арбат и Кропоткинскую, то многое я не узнаю в этой стране моего детства и юности. На месте исчезнувших ампирных особняков с небольшими сиреневыми палисадниками зияет то пустырь, то «престижная» многоэтажка из желтого кирпича, которая была бы хороша где-то в Отрадном или Беляеве, но никак не в узких арбатских переулках, сами названия которых доносят до нас дыхание минувшего: Чистый, Левшинский, Плотников, Малый Могильцевский… Правда, и названия некоторые исчезают, как и дома, — Гагаринский вдруг стал улицей Рылеева, скромный Глазовский носит теперь имя Луначарского. Да, было время, когда наступление на район старого Арбата велось по всем правилам современной строительной стратегии и тактики. И безвозвратно уходила в небытие история. Но в какой-то момент вдруг остановились, оглянулись, поняли, что творится дело неправое, и, ужаснувшись, объявили район Арбата и Кропоткинской заповедным. Стали понемногу восстанавливать здесь церкви, реставрировать чудесные памятники, спасать оставшиеся особняки, такие, например, как дом декабриста В. Штейнгеля или жилище друга Пушкина П. В. Нащокина, пришло время и для самого Пушкина — к счастью, не все еще успела уничтожить безжалостная чугунная баба, подвешенная на автокране. Но есть в этом заповедном месте Москвы островки, быть может, мало что значащие в общечеловеческом смысле, но так о многом напоминающие нам, детям арбатских дворов и переулков, чье сознательное становление пришлось на первые послевоенные годы. Если с улицы Веснина повернуть перед зданием итальянского посольства налево, то через несколько десятков метров попадешь в просторный, засаженный яблонями двор.

Читать дальше →