По поводу одной машины

Начало книги

Помощник начальника цеха Рибакки — гадюка. Раньше, бывало, Гавацци говорила (правда, теперь перестала), что, если разобраться, он не так уж плох, возможно. Но очень уж долго пришлось бы разбираться.

Старики — например Тревильо — считают, что он свое дело знает. По всему видно, что знает, говорят они, если о нем вдруг заходит разговор. Сильвия, жена Маркантонио, уверяет, что у него довольно представительная внешность.

— Представительная, представительная, — вторит жене Маркантонио.

— Это совсем не плохо, — прерывает его Сильвия, которая разбирается в людях гораздо лучше, чем можно было бы предположить.

— Конечно! — соглашается Маркантонио. При коммунизме его физиономия выглядела бы не такой противной, потому что человек был бы совсем другим. Девчонки с намоточных машин говорят так: хоть адамово яблоко у него и выдается, сам он далеко не Адам.

Об Эдисоне Альдо Рибакки известно, что он родился в Кремоне в 1924 или 1925 году. Отец его служил в министерстве связи, был республиканцем и антиклерикалом. Фашизм так его озлобил, что Рибакки-старший превратился в конце концов в законченного брюзгу и скрягу. Первый и единственный сын его появился на сеет, когда синьору Рибакки было уже под пятьдесят, не меньше. Синьора Рибакки даже не заметила, что забеременела, — думала, начался климакс. В пятнадцать-шестнадцать лет Эдисон Альдо был красив собой, до педантичности прилежен, отлично учился — был первым учеником в классе. Друзей у него не было, девушек — тоже.

Читать дальше →