Ради братий своих… (Иван Федоров)

Начало книги

 полутемной избе день за днем, месяц за месяцем старательно выводил писец букву за буквой, строчку за строчкой. За маленьким оконцем, затянутым бычьим пузырем, шумели дожди, завывала вьюга, сияло летнее солнце, но писец ничего не замечал. И только порой, устав от тяжкого труда, он делал на полях страницы горькие приписки: «Все люди спят, а мы, два писца, не спим», «Уже дымно, полезем в другую избу писать», «Книга, книга, уже ми от тобя тошно… Рад есмь так, что уж маленько писать…»

Но вот наступал торжественный день, когда свершалось чудо: переписанная, украшенная затейливыми буквицами и многоцветными миниатюрами, одетая в тяжелый, с застежками переплет, готовая книга лежала на столе. Не книга, а великая ценность. Порой деревни продавали, чтобы купить ее, а купив, бережно прятали в тяжелый, окованный сундук.

Десятки, сотни опытных писцов трудились по разным городам. Но сколько мог такой труженик переписать книг за свою жизнь? Десять, двадцать? Один из исследователей русской рукописной книги, Н. В. Волков, считает, что до конца XIV столетия каждый год в России изготавливалось в среднем по 50 экземпляров книг. А в стране жили десятки тысяч человек. Вот и получалось, что в середине XVI века в Туле было 62 книги, а в городе Веневе — всего пять, да и те хранились за семью замками в местном храме. Так продолжалось веками. Но однажды… Однажды в истории человечества наступает тот великий момент, когда жизнь меняет направление и ускоряет свой темп. Тот час резкого поворота, который, по образному определению Стефана Цвейга, можно назвать «звездным часом человечества».

Читать дальше →