Тапёр из блинной на Монмартре

Начало книги

Алиска родилась узкоглазой коричневой девочкой с упрямой волоснёй и мерзким характером. Ей, видимо, на роду было написано заболеть пиелонефритом и валяться по больничным койкам. Запах детских пижам и взрослых врачебных халатов, постелей и пюрешки из столовки стали антуражем Алискиного детства, но - слава Богу, она научилась придумывать сюжеты сказок, разглядывая светотени на стенах палат. Больничные коридоры чередовались со школьными, врачебные осмотры - допросами учителей, запах таблеток - запахом мела и чернил в тетрадных линейках. Жизнь потихоньку приобретала смысл - тот непонятный смысл, о существовании которого Алиска и не подозревала, а только чуяла его присутствие. Будто воробей - весну.

Да она и была похожа на воробья - нахохлившееся чудаковатое дитя, не умеющее носить пионерский галстук и уродливо пахнущую форму. Дитя, не умеющее жевать докторскую колбасу или ириски, икающее от лимонада и сипящее от мороженого. Дитя безвременья под названием восьмидесятые. Дитя, пропитанное глупостью пейзажа, из которого вышли и мы - серых хрущёвок с непонятной надписью "Галантерея", последних судорог социализма и песен рыжеволосой монстры-менестрельши.

Читать дальше →