Герой должен быть один. Одиссей, сын Лаэрта

Начало книги

Всегда сочувствовал Цицерону. И не только потому, что умер старик скверно, зарезанный негодяем, которого сам же и спас от "высшей меры". Но в тот миг, когда клинок из скверной италийской стали перерезал консуляру горло, Марк Туллий мог надеяться, что уж потомки‑то признают… Признали. Но только как златоуста, соловья тускуланского. А вот о чем соловей сей пел — это нам, пожалуй, уже и неинтересно. "Преданья старины глубокой", да и ошибался старик Цицерон не раз и не два. Ведь что говорил? "История — свидетель времен, свет истины, жизнь памяти, учительница жизни…" Этакий наив, а еще Отец Отечества!

Не он один, конечно. Сквозь серый туман веков доносятся глухие голоса: Гесиод, Овидий, Лукреций Кар — хулители своей эпохи. Золотая античность для них — "железный век", и не более. Некий персонаж по близкому поводу предлагал: взять бы такого, да на Соловки! Увидели бы! Оценили…

Мы, граждане настоящего Железного века, пережившие Армагеддон, имеем полное и законное основание посмеяться над этими идеалистами. Мы‑то знаем: история учит только тому, что ничему и никого не учит. Зевс–Юпитер с этой древностью, которая даже сама себя не могла оценить! Что нам Гекуба?..

Читать дальше →