Пишется история Сибири

Начало книги

На «диком бреге Иртыша» стоит «объятый думой» суровый воин, закованный в тяжелые бронзовые латы. В руках его боевая секира, на груди распростер широкие крылья двуглавый золотой орел, дар царя. Не о тяжести ли царского дара думает свою думу казачий атаман? И не о том ли, где ждут его дружину, казаков и беглых от боярского гнета холопов, вольная воля, нетронутая плугом земля — мужицкое счастье?

Таким предстает Ермак в бессмертной скульптуре Антокольского и в песне декабриста Рылеева, которую доныне поет вся Сибирь.

Рядом с Ермаком, из глубины минувшего встает и другой образ, изваянный Антокольским, величественный и трагический, до конца еще не понятый историками. Так история словно свела царя — покорителя Астрахани и Сибири, последних гнезд татарского ига на Руси, с предводителем казачьей вольницы.

В песне Рылеева присутствует еще один царь — хозяин Кашлыка, столицы сибирского ханства, шейбанид Кучум. «Презренный царь Сибири…» — сказал о нем поэт-декабрист. Впрочем, Кучума нельзя считать царем Сибири в полном смысле этого слова: он был всего лишь одним из тех хищных степных феодалов, которые сменяли и убивали друг друга в мутном мареве междоусобиц после развала империи Тамерлана. Реальная власть Кучума едва ли распространялась дальше самого Кашлыка. Но Рылеев смотрел на Ермака и Кучума глазами народа, и с тех пор в песне стоят друг против друга молвой неразлучные храбрый воевода и коварный татарский царь.

Читать дальше →