Скряга

Начало книги

Он сидел так целыми днями, глядя сквозь грязное окошко своей грязной лавчонки на Главной улице, - вытянутая, гладко прилизанная голова, мутные грустные немигающие глаза, отвисшая нижняя губа с прилипшим к ней окурком, отвисший небритый двойной подбородок.

Запоминающееся лицо: опухшее, тяжелое, красное, обрамленное очень черными волосами, намазанными медвежьим салом. И хотя постепенно волосы поседели, а лицо пожелтело, ничего, в сущности, не произошло.

Оттого что он всегда сидел в одной и той же позе, вы не замечали наступившей в нем перемены, вы его видели с улицы таким же, каким увидели впервые, - неподвижно торчащим на своем месте, точно какой-то дуб или скала. Он почти не шевелился и тогда,, когда ктонибудь толкал снаружи стеклянную дверь и скатывался по ступенькам в лавку. Казалось, ему трудно сделать минимальное усилие. Мутные, налитые кровью глаза медленно обращались к одной из полок, вяло протягивалась рука, монеты падали в кассу. Затем он принимал прежнюю позу и снова устремлял взгляд в окно. Иногда он заговаривал, и тогда вы вздрагивали от неожиданности, - словно статуя О'Коннела сошла с пьедестала и густым замогильным голосом со старомодной вежливостью справляется о здоровье кого-нибудь из членов вашей семьи. Именно это и ставилось ему в большую заслугу - он никогда не забывал старых соседей.

Читать дальше →