Глубокие раны

Начало книги

Никто из членов семьи не понял принятого им решения на закате жизни уехать в Германию, и меньше всего — он сам. Совершенно неожиданно он почувствовал, что не хочет умирать в стране, в которой на протяжении шестидесяти лет чувствовал себя так комфортно. Он тосковал по немецким газетам, по звуку немецкой речи. Давид Гольдберг покидал Германию не по собственной воле. Тогда, в 1945 году, это было жизненно необходимо, и он добился всего, что помогло ему компенсировать потерю Родины. Но теперь не осталось больше ничего, что удерживало бы его в Америке. Вскоре после смерти Сары, с которой минуло уже почти двадцать лет, он купил дом недалеко от Франкфурта, чтобы не останавливаться в неизвестных гостиницах, когда он приезжал в Германию по каким-то делам или просто к друзьям.

Гольдберг глубоко вздохнул, глядя в большое панорамное окно на отроги Таунуса, которые под лучами заходящего солнца окрашивались в золотой цвет. Он едва мог представить себе лицо Сары. Шестьдесят лет, прожитые им в США, как будто полностью стерлись из его памяти, и ему требовались определенные усилия, чтобы вспомнить даже имена своих внуков. Зато все острее становились его воспоминания о жизни до отъезда в Америку, которая осталась в далеком прошлом. Порой, когда он пробуждался от неглубокого сна, ему приходилось в течение нескольких минут собираться с мыслями, чтобы понять, где он находится. Затем Гольдберг с отвращением рассматривал свои узловатые трясущиеся старческие руки с покрытой струпьями и усеянной пигментными пятнами кожей. То, что он дожил до глубокой старости, казалось ему не милостью, а скорее вздором.

Читать дальше →