Справедливость для всех

Начало книги

'Я уже ничему не удивляюсь, ибо видел все, что способны воспринять человеческий взгляд и разум. От запредельной мерзости, коя устыдила бы и самого Нечистого, до блистательных высот людского духа, сравнимых с ангельским совершенством. Поэтому я в силах позволить своему перу главное — беспристрастность. Нет на этих страницах места осуждению, гневу, а равно иным страстям, что сквернят летописи тех, кто не стремится разделить знание с несведущими, но мстит памяти мертвецов, которые давно уже преданы иному, высшему суду. Пожалуй, лишь горечь, брюзгливая печаль старика подсаливает мою летопись, но, право, это сущая малость, которая не должна заслонить от вас, мои читатели, Истину. Если же взор ваш не может отделить зерна от плевел… что ж, идите к черту.

Однако иногда я задумываюсь — отчего пишу заметки о былом, используя тайнопись Хель? Отдельные и весьма многочисленные слова, а также своедолжные обороты ее удивительного языка стали привычными, естественными. Бывает, я слышу их даже из уст редких визитеров, что время от времени появляются здесь, в сложенном из холодных камней пристанище, где мне суждено испустить последний вздох. А ведь то все люди грубые и невежественные, речь их скудна и примитивна. Однако слова, пусть и многочисленные, это еще не язык, и в мире остался лишь один человек, помнящий весь «шифр Готдуа». Когда я уйду в мир иной, некому будет прочесть мою историю, узнать все, чему оказался вольным и невольным свидетелем летописец, музыкант, воин, магистр учета и хранитель печати Дома Императора, наконец.

Читать дальше →