Немзерески. 2011 год

Начало книги

Короткая жизнь Андрея Платонова (1899–1951) так же фантасмагорична и «отдельна», как все его сочинения. На язык просятся другие эпитеты — абсурдна, чудовищна, беспросветна, да употреблять их применительно к автору «Чевенгура» нынче не положено. Нет русского классика, которого бы за последние годы не вывели на чистую воду, то есть так или иначе не полили бы грязью. Исключение одно — Платонов. Сегодняшнее трогательно единодушное восхищение (да и вчерашнее, перестроечное, и позавчерашнее, позднесоветское, с его лицемерными умолчаниями о тогда запретных главных работах Платонова) словно бы компенсирует то злобное отторжение, что вызывала у современников проза самого советского из советских писателей.

Считается, что при жизни Платонова никто «не понимал». (Ох, много тут уточнений нужно! Еще как понимали его и истовые погромщики, и стремящиеся хранить осанку благородства писатели. Да и запрещенным, выдворенным из «советской литературы» Платонов, по сути, никогда не был.) Теперь его понимают все. Понимают, что «все сложнее». И каннибальский коммунизм юности, и замешанная на серебряновечной гнили поэтизация смерти, и неотделимые от нее сексуально-антисексуальные выверты, и хитромудрая диалектика претворения зла в «добро», и упертый сталинизм конца 30-х (абсолютно типовой для предвоенной поры), и показное опрощение, и беспомощность в строении сюжета, и неизменное ускользание смыслов, и — в первую голову — истовое насилие над языком, которое очень большие (не нам чета!) люди почитают бесспорным патентом на гениальность.

Читать дальше →