За правду (Зажора)

Начало книги

Живя в деревне во время службы моей в Сибири, я обыкновенно раз в неделю получал с почты иногда более сотни пакетов: с донесениями волостных правлений и предписаниями и подтверждениями различных начальств и ведомств о скорейшем окончании находившихся в производстве у меня следственных дел. В числе этих пакетов каждый раз находилось два-три с надписью: «о происшествии», и эти пакеты, конечно, прежде всех распечатывались и прочитывались мною. Невеселые думы навевало на меня чтение донесений о найденных мертвых телах, о повесившихся, об убийствах, совершенных в моем участке. Я смотрел на эти донесения как на скорбные листы, вырванные из обширной книги народной жизни; и это действительно были скорбные листы, которые помимо желания у самых черствых людей будили что-то вроде сострадания и раздумья. Нашли, например, мертвое тело, по-видимому, бежавшего арестанта, так как на спине смурого зипуна казенного образца вшит был черный четырехугольник; нашлось оно в погребу, за кадками с солеными огурцами и капустой, куда забился несчастный беглец, гонимый морозом, голодом и страхом. «Уши, нос, губы повреждены, по-видимому, крысами; в кулаке сжат огурец, часть которого откушена», — гласит полицейский осмотр, заменяющий некролог для этих людей, бесследно гибнущих иногда в самом расцвете сил и жизни. Наверно, каждый прочел бы меж строк сухого формального донесения тяжелую повесть пережитых страданий во время жизни этого человека на воле, в бытность в остроге и во время бесприютного скитальчества. В другой деревне повесился крестьянин из ссыльнопоселенцев, занимавшийся столярным мастерством. По показанию однодеревенцев, «в последнее время он тосковал по жене, оставшейся на родине и вышедшей замуж».

Читать дальше →