Вести ниоткуда, или Эпоха спокойствия

Начало книги

«Немного ниже среднего роста, крепко сбитый, плотный мужчина с круглой головой, большим лбом, приятными чертами лица и красивыми голубыми глазами»[1] – такой портрет Морриса дает нам Фрэнк Харрис в романе «Бомба».

Социалист-утопист? Художник-прерафаэлит? Медиевист и эстетизатор Средневековья? Романтик и родоначальник жанра фэнтези? Литературный учитель Толкина? Прекраснодушный чудак, который мечтал сбежать из викторианства если не в прошлое, так в будущее? Талантливый ремесленник, который изобрел дизайн как самостоятельную сферу деятельности? Кем был Уильям Моррис прежде всего? И какая из его сторон важнее для нас сегодня? Споры об этом не прекращаются.

На войне Толкин носил с собой книгу Морриса «Земной рай», в которой античные и староевропейские предания образуют полный цикл календаря. Толкин находился под сильным впечатлением от «средневековых» романов и поэм Морриса, называл его своим учителем, перекладывал древние саги в его манере и перенял у Морриса все, кроме политических взглядов. Особенно вдохновляли Толкина «Источник на Краю Мира» и «Дом сынов волка», в котором воспевается борьба вольнолюбивых готов против имперских римлян. Многие воспринимали Толкина в начале его литературной карьеры как «стилизатора под Морриса» и находили в «Хоббите» множество подтверждающих реминисценций. Автор «Нарнии» Клайв Стейплз Льюис писал, что Моррис заново создал средневековый язык специально для викторианских читателей[2]. Действительно, Моррис в своих стилизациях полагался на староанглийский и рыцарские романы Томаса Мэлори.

Читать дальше →