Как росли мальчишки

Начало книги

Нас было трое: рыжий и конопатый Лёнька с зелёными, как у кошки, глазами, Колька, угрюмый и смуглый, по прозвищу Грач, и я — Малышка.

Меня обидно так назвали старшие, и эта кличка, липкая как смола, легла на всё моё детство.

Малышка... Я и правда был маленький, неторопливо рос, худой, слабый. Да и куда торопиться? Детство-то один раз бывает. Тогда мы учились в школе, кирпичной, светлой, что стоит на окраине посёлка, — ходили в один класс. И были неразлучными друзьями. У нас даже появился «лозунг», написанный мелом на Лёнькином заборе, которого мы строго придерживались: «Один никуда — только трое!»

«Лозунг» этот смывали дожди, ругаясь, стирала мокрой тряпкой Лёнькина мать, но он появлялся снова и снова. А сколько раз нас пороли из-за него... Не счесть.

Впрочем, не только из-за него. Было за что пороть.

Весной мы любили уходить в лес, предварительно спрятав где-нибудь портфели. Катались на зеленоватых льдинах по лесному озеру, как папанинцы, хлюпая мокрыми штанинами по захлёстывающим холодным волнам и озябнув до посинения. Или уходили на испытательный полигон за уцелевшей взрывчаткой, но чаще промышляли в сорочьих гнёздах. Сороки рано откладывают яйца по весне, довольно-таки крупные, голубовато-серые, с конопушками, как на Лёнькином лице. И довольно вкусные, с водянистым, даже после того, как их сваришь, белком и маленьким, с лесной орех, желточком.

Читать дальше →