Россия и Италия: «исключительно внимательный прием», 1920–1935

Начало книги

В самой России итальянцев было немного, причем почти все они принадлежали к художественному миру — архитекторы, художники, музыканты, актеры. Петербург, который неслучайно называли и называют Северной Венецией, немыслим без Доменико Трезини, Бартоломео Растрелли и Карло Росси. Любители драматического театра рукоплескали игре Элеоноры Дузе и Томазо Сальвини, а на русской оперной сцене царили великие итальянские гастролеры — Аделина Патти и Анджело Мазини, Франческо Таманьо и Титта Руффо, всех не перечесть. Наши соотечественники высоко ценили их и учились у них. Но не все были так удачливы. В русской классической литературе итальянец, оказавшийся в России, — обычно бедный, хотя и талантливый живописец или музыкант, который, конечно, совсем не пара полюбившей его дворянской или купеческой дочери…

На протяжении веков политика почти не вмешивалась в наши отношения: общей границы нет, общих интересов и тем более оснований для конфликтов тоже. Кроме того, Италия стала единым государством в современных границах только в 1870 году. Бытовавшие в России итальянские политические образы были настолько окрашены романтикой, что их уместнее отнести к «поэзии чувства и сердечного воображения», нежели к реалиям «суетного света». Революционеры-карбонарии, боровшиеся против австрийского владычества на севере и феодальных порядков повсеместно, создававшие тайные организации, строившие заговоры, убивавшие тиранов и кончавшие свои дни на плахе или в сырых и темных казематах, будоражили воображение не только русских вольнодумцев, но и просто впечатлительных людей из числа поклонников романтической поэзии. «Мои темницы» (1832) — записки карбонария Сильвио Пеллико, проведшего в одиночном заключении более десяти лет, — пожалуй, нигде не были так популярны, как в России, где их заметил Пушкин.

Читать дальше →