Мигель Маньяра

Начало книги

Карлос Ларронд, один из самых близких друзей и самых пылких почитателей Оскара Милоша, писал в 1944г. (то есть спустя пять лет после смерти поэта): «Время не будет властно над творениями Милоша. Их воздействие только усилится. Весть, которую он несет, еще не достигла людей. Мы — те немногие, кому внятны ее величие и глубина. Лишь грядущее определит его истинное место»[1]. Он оказался плохим пророком. Вскоре наследие Милоша было почти полностью забыто. И сегодня еще литовского поэта знают только по его «мистерии», которую мы здесь и публикуем; впрочем, это всеми безусловно признанный его шедевр — «Мигель Маньяра».

И при жизни Милош не пользовался большим успехом у критиков и читателей. Сначала в нем видели достойного представителя плеяды символистов, «что в начале 900–х годов уже казалось анахронизмом»[2]; был момент славы после выхода «Мигеля Маньяры» (1913); затем его поэтические поиски пошли по сложному философскому пути и прервались (если не считать отдельных посмертных публикаций) в 1926 году. Кое‑кто истолковывал это молчание как следствие «обращения» в католицизм. А. Году а решительно — и убедительно — возражает против такого понимания, утверждая, на правах близкого друга поэта, что Милош был католиком всегда, неизменно и сознательно; более того, чем дальше он продвигался в своих художественных изысканиях, тем тверже он становился в мысли, что единственное предназначение поэзии — отстаивать истину, завещанную Преданием и догматами. «Почему же в таком случае, — задается вопросом Году а, — Милош прервал свое поэтическое творчество?» И отвечает на недоумение читателей: «Извечная мука всякого великого поэта — одиночество и то непонимание, которое оно с собой несет. Истинный поэт презирает славу, но жаждет власти над умами.

Читать дальше →