Голуби

Начало книги

— Придешь?.. Ну, прошу тебя, приди! Вчера я всю ночь напролет ждала тебя...

Барнаво опустил монетку в блюдечко, которое протягивала ему m-me Эдме, и, приложив руки к ушам, знаком пояснил, что из-за оркестра он ничего не может расслышать.

Сильно декольтированная, в серой шелковой кофточке, сплошь унизанной стальными блестками, скрывавшими поношенную материю, m-me Эдме смотрела на него страстным взглядом, в котором было и грустное обожание, и собачья настойчивость, и ревность. Она не скрывала уже больше своей болезненной любви, как не старалась скрыть своей увядшей кожи. Тонкая сеть мелких морщинок там, где шея переходит в плечо, ясно указывала, что она начинает стариться. Но все же, напудренная и нарумяненная, со своими влажными, карими, нежными глазами, она была еще очень хороша. И товарищи Барнаво, пришедшие с ним в этот сайгонский кафешантан, бросали на нее пламенные взгляды.

А он? Ну, что ж, для него она не была уже новинкой. В глазах людей, которые, подобно Барнаво, происходят из крестьянской среды и, сами того не замечая, повинуются унаследованным от предков обычаям, верность обязательна только ко отношению к тем женщинам, которые живут дома, готовят обед и чинят одежду. Такие женщины удерживают за собой своих мужей и мужья позволяют удерживать себя: во-первых, потому что так нужно, а, во-вторых, потому что это для них выгодно. Ну, а другие женщины? Если они влюблены, тем хуже, или тем лучше для них — это зависит от обстоятельств. У них можно брать деньги? Это-то правда, но, чтобы брать деньги, надо в них нуждаться. А у Барнаво было достаточно своих. Он возвращался из похода в Китай с капитальцем, со своей частью добычи, награбленного добра, если хотите.

Читать дальше →