Памяти Альфреда Шнитке

Начало книги

Concerto Grosso I for two violins, harpsichord, prepared piano & strings [1] Prelude: Andante

Замерзая во льду, обессилев от боли, глухой колокольчик вдалеке отстукивал ритм своего грустного сердца. Голос памяти прошлого восставал из пыли забытого, уже почти неживого и глубоко потаенного. Забываясь, он вторил своим механически-сухим голосом, пытаясь напомнить себе о чем-то далеко забытом. Одиноко раскинутые руки хватались за снег, не находя никакой опоры, и пропадали, оставляя за собой полосы, в пустоте неизвестности. Беспорядочно разбросанные осколки потухших гирлянд расстворялись в снежной монотонности безжизненных аккордов. Глухой минор расстворился в сером. Среди безжизненного холода тишины, дымкой потянулись из подземного колодца звуки. Воодушевляясь и падая каплями вниз, они плавно катились по ледяной горке, режущей, пронизываюшей их плоть, останавливающей их дыхание. Скрипки возвестили о боли, щемящей, скребящей боли, постепенно стягивающей горло неизвестностью неизбежного. Слезы уже не падали на снег, - они застывали на лице. Стеклянные глаза, устремленные в ледяное дно белого... Резкой, колющей болью игла пронзила их сердце, безжалостно рвя их струны. В мгновение свободного вздоха скрипки взвыли дуэтом, перебивая голос друг друга, сливаясь в безумстве диссонанса. Кровь вскипела в жилах, прорвала их, и хлестала фонтаном. Глаза затекли страхом, жадно хватая попеременно воздух, карабкаясь на холодные стены, их голоса расклеивались в многоголосии, останавливаясь и расплескиваясь в слепой неизвестности... Время остановилось и поползло гусеницей вспять. Мрачная колыбельная убаюкивала уже навсегда, заволакивая глухим, холодным туманом все свободное пространство. Цветок детства умирал под снегом, еще не раскрыв свои бутоны. Вдалеке пропела кукушка тикающих часов.

Читать дальше →