Семь солнечных дней

Начало книги

Ну почему, думала Речел Бакли, почему каждый раз, проходя мимо полицейского, она чувствует себя виноватой? В свои двадцать девять она лишь однажды стащила пачку жвачки из магазина на углу, но все равно каждый раз, завидев темно-синюю форму или услышав сирену полицейской машины, которая мчалась мимо ее «рено-клио», преследуя угонщика на «БМВ», Речел замирала, краснела, как шаровары Санта-Клауса, и испытывала внезапное желание признаться во всех крупных преступлениях века – от знаменитого ограбления поезда[1] до налета на Бринкс-Мэт.[2]

Еще хуже было с таможенниками. Речел даже вспотела от волнения, стоя в очереди на просвечивание багажа в южном терминале Гэтвика. Она сто раз перечитала объявление о том, что пассажирам позволено взять всего один предмет ручного багажа, и теперь ломала голову: ведь помимо голубого рюкзачка у нее еще есть пакетик из «Дабл-Ю-Эйч-Смит», где лежит один журнал и упаковка жевательного мармелада, – что, если его посчитают за второй предмет ручной клади? Менее осмотрительный пассажир, стоявший впереди нее, уже взвалил на ленту огромный чемодан на колесиках и сейчас пытался запихнуть вслед за ним большую картонную коробку. Таможенники и бровью не повели.

Читать дальше →