Сон в зимнюю ночь

Начало книги

Мне ужасно хотелось бы разсказать все по порядку, но это оказывается невозможным, потому что вся моя жизнь есть сплошной безпорядок, а затем -- пришлось бы начать с Адама, т.-е. с дедушки Степана Тимоѳеевича фон-Шмидта-Овчины. Получается с перваго раза какая-то наглядная несообразность: дедушка был коренной русак; достаточно сказать, что он целовал крест всем самозванцам, а у третьяго, тушинскаго вора, чуть-чуть не сделал самой блестящей карьеры, и вдруг такая нелепая немецко-русская фамилия, точно у какой-нибудь актрисы. Нужно сказать, что полностью эта фамилия писалась еще страннее: фон-Шмидт-Овчина-Мирза, но дедушка собственноручно выскоблил последнюю приставку, потому что после Бориса Годунова татарское происхождение сделалось неудобным.

Еще одно маленькое отступление. Я убежден, что в каждой фамилии скрыта таинственно судьба каждаго человека, а в моей фамилии, мне кажется, заключены самим роком соответствующия ей несообразности: вместо земли -- песок и глина, вместо реки -- непроходимыя болота, вместо леса -- какой-то подлый кустарник и т. п. Я не буду тревожить длиннаго ряда предков, благодаря любезности которых я унаследовал фамилию тушинскаго дедушки -- были тут и немилостивые царские пристава добраго московскаго времени, и петровский обер-фискал. и лейб компанцы -- сразу два, и шут при дворе Анны Ивановны, и мартинист славной екатерининской эпохи, и сподвижник Аракчеева и т. д., и т. д. Результатом этого сложнаго фамильнаго процесса было то, что я ношу фамилию фон-Шмидта-Овчины, к которой точно приклеены две тысячи десятин земли в Рязанской губернии. В сущности, это даже не земля, а чорт знает что такое -- песок, глина, болото, кочкарник.

Читать дальше →