Последний день

Начало книги

Маленький провинциальный театрик умирал, умирал медленной голодной смертью... Смерть во всех ея видах одинаково ужасна, и везде одинаково ей предшествует отчаянная предсмертная агония. Утопающий человек хватается за соломинку, богатый больной вызывает из-за тридевяти земель какое-нибудь медицинское светило и отравляет последния минуты своего существования разной аптекарской дрянью, даже самоубийцы-отравители принимают какое-нибудь противоядие. Это последняя борьба с оттенком животнаго чувства самосохранения, когда раздавленный клоп старается спрятаться в своей щели. Но когда умирает целое учреждение -- смерть еще ужаснее... Разом отлетает всякий смысл жизни, и пред этой коллективной смертью немеет самая отчаянная энергия, а надежда, эта кроткая посланница небес, улетает, как спугнутая птица.

Да, театр в Заболотье умирал, и Михаила Семеныч Хромпик-Закатальский, подходя перед каждым представлением к занавесу, чтобы посмотреть в дырочку, проверченную в полотне любопытной половиной человеческаго рода, на собравшуюся в театре публику, переживал ужас смерти как-то всей своей антрепренерской кожей. Пустое пространство партера глядело, как разинутая пасть голоднаго зверя,-- и только кое-где одиноко сидели даровые посетители: редактор местной газеты, полицейский пристав и т. д. Ложи тоже стояли пустыми, за исключением двух-трех, где уныло сидели затерявшияся в пустом пространстве головы. Вот в райке так всегда толклась та разношерстная, неведомая публика, которая отвечает благодарным ревом на каждую шутку, хохочет в трагических местах и в антрактах требует "камаринскую".

Читать дальше →