Отрава

Начало книги

Жирное, колеблющееся солнечное пятно уперлось прямо в широкую спину Вахрушки, но он продолжал лежать на земле плашмя, уткнув в траву свое бородатое и скуластое лицо. Солнце жгло отчаянно, а Вахрушка оставался неподвижен из свойственнаго ему упрямства: не хочу -- и шабаш, пусть палит... Пестрядиная рубаха, перехваченная ремешком, и скатавшиеся штаны составляли весь костюм Вахрушки. Валеная крестьянская шляпа и сапоги лежали отдельно: Вахрушка бережно носил их с собою в руках -- "на всякий случай", как, говорил он.

-- Эй, Вахрушка, вставай!-- повторял я, толкая его прикладом ружья в бок.-- Нужно переправляться через озеро. Не ночевать же здесь на берегу.

Вахрушка мычал, вытягивал босыя ноги и продолжал лежать ничком, как раздавленный. Это было возмутительно, особенно когда являлась блаженная мысль о холодном квасе попа Ильи и чае со свежею земляникой у писаря Антоныча. На Вахрушку накатился упрямый стих, и он оставался недвижим, как гнилая колода. Лягавая собака Фортуна, взятая нами у Антоныча на прокат, задыхалась от жара. Время от времени она звонко щелкала челюстями, стараясь поймать одолевавших ее мух. Зной был нестерпимый, а наш тенистый уголок был теперь обойден солнцем.

Читать дальше →