Общий любимец публики

Начало книги

   Горничная Дуня выскочила в переднюю на звонок и, придерживая ручку двери, только слегка ее приотворила.   -- Николай Сергеич здесь?-- спрашивал пожилой господин, одетый по-купечески.-- Матов, Николай Сергеич...   -- Никакого тут Николая Сергеевича нет,-- довольно грубо ответила горничная, не выпуская дверной ручки.-- Да вы от кого?   -- Я-то? А я, значит, сам от себя...   -- Здесь живет Иван Григорьевич Войвод, а не Матов.   -- Ах, ты, стрекоза трухмальная... А ежели Николай Сергеич за мной присылали? Да и Иван Григорьевич будут весьма рады... Понимаешь: гость. Да отвори же дверь-то!..   Он воспользовался нерешительностью горничной и плечом протиснулся в дверь. Горничная с испугом уперлась ему руками в грудь, напрасно стараясь вытолкнуть назад.   -- Да куда вы лезете, в самом деле! Дайте хоть доложить...   -- И доложить успеешь... Артемий Асафыч Гущин. Понимаешь?   Снимая пальто, он подмигнул горничной и прибавил:   -- Это других протчих не велено пущать, а я, понимаешь, везде дорогой гость... И все меня превосходно любят, потому как я есть добрый человек.   Болтая с горничной, гость бережно положил свой картуз на окно, пригладил рукой прилизанные волосы, скрывавшие начинавшуюся лысину, поправил черную шелковую косынку, которой туго была замотана шея, и направился прямо в гостиную.   -- Ну, уж извините: туда нельзя... Дайте барину доложить.   Но гость уже вошел в гостиную, оглядел внимательно всю обстановку и деловым тоном проговорил:   -- А сколько за квартиру-то платите, стрекоза?   -- Отстаньте, пожалуйста... Ну, семьсот рублей.   -- Семьсо-от? Дорогонько, красавица. Денег, видно, у вас много лишних. Бывают такия деньги, которыя, значит, у господ петухами поют...

Читать дальше →