Горный весенний ветер

Начало книги

Жизнь Марка Хейза оказалась в опасности ещё за сотни лет до его рождения. Виною тому стал японский мальчик, уснувший во время ритуальной игры хяку моногатари кайданкай. А дело было в седьмом месяце по лунному календарю, когда по старинной традиции на чайных домиках вывешивали бумажные фонари.

Удушливая жара даже к вечеру не отступила от города. Клочковатые облака, предвещая грозу, пенились на тёмно-синем небе и собирались в рыхлые кучи. Сад вокруг чайного домика был неподвижен, весь в дымных тенях; азалии и дзельквы с причудливо изогнутыми ветками застыли размытыми фигурами. Космы тумана ползли между кустарниками, опутывали каменные фонарики и пожирали статуи божков.

В час Собаки[1] по тропинке, усыпанной хрустящим песком, пробежала служанка в холщовом платьице. У входа в домик она сняла деревянные сандалии и скользнула внутрь. В крохотной кухоньке на жаровне с древесным углём пыхтел чугунный котелок, от которого исходил восхитительный аромат вьюнов и тушёного лука. Служанка сглотнула, переставила котелок на красный лакированный поднос и торопливо направилась к самой большой комнате, где несколько торговцев и Сэто́ру, десятилетний внук хозяйки, третий час подряд рассказывали леденящие душу истории. Она опустилась на колени перед скользящей дверью и, поставив поднос на пол, отодвинула её. В нос ударил кислый запах морских водорослей и уксуса. Простая квадратная комната с окном в сад была выстелена татами. Торговцы обмахивались круглыми веерами и слушали старика в шёлковой хаори. Он сидел на мягкой подушке дзафу, постоянно дёргал косматую седую бороду, придававшую ему грозный вид, и низким голосом вещал:

Читать дальше →