Светлые века

Начало книги

Я до сих пор вижу ее.

Вижу в беднейших районах Лондона. За новыми чугунными мостами, по которым трамваи бегут над паромами в том краю, где Темза запустила растопыренные пальцы в заиленные отмели. Вижу далеко за пределами окраинных трущоб Истерли, пусть место и не обозначено ни на каких картах. Там кишат мухи и драконьи вши, летом не вдохнуть из-за смрада городских сточных вод, а холодной зимой все серое от смога, и даже самые гнусные фабриканты туда не заглядывают.

Там, где заканчиваются лондонские лачуги и свалки, я вижу своего подменыша.

Я вижу ее, когда в лабиринте улиц выбираю пути, ведущие прочь от моего прекрасного дома в Норт-Сентрале. Вижу, когда взволнован или рассеян, и когда действительность становится зыбкой. Позади высокие дома Гайды. Позади элегантные грандмистрис, выгуливающие собак – тонконогих, пернатых, с негодными для полета крыльями или пучками шерсти, похожими на радужный мох; мне эти существа кажутся вовсе не собаками. Я прохожу мимо громадных магазинов на Оксфорд-роуд и невероятных деревьев в Большом Вестминстерском парке, где колясочки и зонтики дрейфуют, словно бумажные лодки; пересекаю Чипсайд, где улицы сужаются и выцветают, а небо скукоживается и тускнеет, потому что надвигается вечер, и крыши с дымоходами теряют четкость. Клеркенуэлл и Хаундсфлит. Уайтчепел и Ашингтон. Воняет мусором и псиной – уродливыми, обычными собаками, которые к тому же громко лают. Нельзя сказать, что вокруг царят бесчестие и нищета, хотя контраст с районами, где началось мое путешествие, уже разительный. Люди, живущие в этой части Истерли, все еще мастера, а не безгильдейцы-мизеры; благодаря принадлежности к той или иной гильдии у них есть работа и прилично обставленное жилье.

Читать дальше →