Дети воды

Начало книги

(Прилив и отлив… так это было, так это есть, так это будет во веки веков — прилив и отлив.)

Знатоки гэльской мифологии припомнят, что Туан (открывавший на западе, в стране серых туч и шепотов тростника, ту же древнюю мудрость, которую Пифагор проповедовал в ионийской Кротоне, а Эмпедокл — в Акраганте на Сицилии) хранил в памяти многие свои превращения. Он побывал, по собственным его словам, и орлом, и оленем, и лососем, плававшим в глубоких водах, и другими созданиями. Подобным же образом сицилийский софист вспоминал, что некогда уже «был юношей и девушкой, кустом, и птицей, и сверкающей рыбой в море», а величайший из греческих магов заявлял, что снова и снова вселялся в новые тела, подобно тому, как сбрасывают старое одеяние и облачаются в ненадеванное.

Но не этот вопрос меня сейчас волнует, хотя он, подобно ветру в сумерках, тревожил неясными тенями воды многих умов. Как и в случае с другим, более важным вопросом, верить в это, быть может, и глупо, но еще глупее — считать это невероятным. Да и, в конце концов, когда мы устаём от игры волн на поверхности сознания, и погружаемся в глубины и тишины, и начинаем думать оттуда, — что значат тысячи слов, говорящих «нет», против одного-единственного «да»? С детских лет мне запомнилась история об одном человеке, который, возжелав великой мудрости, продал Князю Гордыни все содержимое и охват отпущенного ему срока, удержав для себя всего лишь одну минуту из этих неисчислимых сокровищ. И вот он дожил до условленного часа, и на исходе сотого года жизни познал всю мудрость, какую только может человек извлечь из безмолвия, в котором он пролетает тенью ветра меж двумя исполинскими Альпами Времени и Смерти.

Читать дальше →