Четверокнижие

Начало книги

Твердь земная и поступь вернулись.

С приходом осени сделалось пустынно, дикий простор стелился ровно и безвидно, и человек на земле был ничтожен. Черная точка постепенно росла. Лагерные казармы отделили небо от земли. Дали приют людям. И стало так. Мальчик возвращался, и твердь земная несла его поступь. Золоченную закатом. И стало так. Свет был тяжел, каждый луч — семь или восемь лянов[1], лучи жались друг к другу, будто деревья в лесу. Ноги Мальчика вытанцовывали по закатному солнцу. Теплый воздух давил на грудь, ставил подножки. Налетал с размаху. Опутывал ноги. Лагерные казармы из дряхлых серых кирпичей с серой черепицей, полные извечного без-видного света, выросли посреди пустыни, отделили небо от земли. И дали приют людям. И стало так. Свет получился хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро. Отделил так. А что наступало незадолго до тьмы, назвал сумерками. Сумерки получились хороши. Куры усаживались на насест, овцы возвращались в загон, быков выпрягали из плуга. И человек завершал свою работу.

Читать дальше →