Рождественский пирог

Начало книги

Поверьте мне, тот, кому не приходилось ездить в переполненном вагоне с мастурбирующей обезьянкой, не знает истинного значения слова «неловкость». И хотя Джики был скрыт от посторонних глаз в плетеной кошачьей корзинке, все равно сквозь редкие прутики дверцы было отлично видно, как он предается своему любимому, если не сказать единственному, занятию.

Пожилые дамы и дети с ласковым воркованием заглядывали в корзинку, но, сообразив, чем он там развлекается, поспешно отворачивались, кто брезгливо, а кто хихикая — все зависело от возраста и характера. После этого я в сто пятидесятый раз выслушивала, как жестоко, а то и вовсе противозаконно держать таких животных в неволе. У меня уже просто не осталось сил объяснять, что я везу Джики в обезьяний питомник, и потому я лишь согласно кивала в ответ, кидая на Джики злобные взгляды и мысленно приказывая ему прекратить наконец позорить меня.

Вчера вечером, пока я готовила себе ужин, Джики, устроившийся у меня на плечах, словно живой меховой воротник, экзотичность которого наверняка одобрила бы только Анна Винтур[1], украл со стола анчоус и выплюнул его со стрекотом, полным негодования и отвращения. Я рассмеялась и подумала, что мне будет не хватать сорванца, хоть он и прожил у меня всего неделю. Это был красивый зверек, черный, с пушистым хвостом и с белыми бровками, которые придавали его мордочке выражение постоянного удивления.

Читать дальше →