Еще раз о литературной шутке (собрание эпиграфов)

Начало книги

Как я пытался показать в названых () статьях, одним из важных признаков литературной игры и связанной с ней атмосферы шутки была «взаимность» — умение не только шутить над другим, но и быть объектом чужой (а иногда и собственной) шутки, готовность к постоянному обмену «уколами». Напомню, что это слово традиционно употребляется и применительно к шутке, выпаду, остроте («Только я Ахматовой уколы / Двадцать три уже считаю года»), и, с другой стороны, — как фехтовальный термин, означающий поражение, удар рапирой. В игре каждый из участников/​собеседников («агонистов») то наносит, то испытывает эти не всегда безболезненные уколы («последней звезды безболезненно гаснет укол»), то есть выступает по отношению к этому действию то в активной, то в пассивной, страдательной роли. В этой связи любопытен пример связанный с М. А. Кузминым.

Как известно, Мандельштаму принадлежало только название стихотворения «Tristia» («Я изучил науку расставанья»), название всей книги принадлежит Кузмину как члену редколлегии издательства «Petropolis». Такого рода «распространение» названия одного стихотворения или рассказа на целую книгу представляет собой распространенную модель озаглавливания сборников, но в стихотворении это название (чья семантика отражается в лексике стихотворения: «В простоволосых жалобах ночных», «Когда подняв дорожной скорби груз, / Глядели вдаль заплаканные очи, / И женский плач <…>») имело вполне конкретную функцию — отождествление «говорящего», первого лица или «лирического героя» с Овидием.

Читать дальше →