Москва, Адонай!

Начало книги

Лика подняла взгляд и, как сквозь полиэтилен, посмотрела в запотевшее от пара зеркало на свое уставшее матовое лицо, на глубокую морщину между бровей и провалившиеся от бессонной ночи глаза. Руки поддерживали восьмимесячного ребенка, ощущали собой теплую мыльную воду, как бы растекались в ее всплесках, сливались с голым телом мальчика и расползались вокруг него влажными и тяжелыми веревками. Всматривалась в свои черты, которые все глубже оседали под влажной дымкой зеркала, ставшего в конечном счете совершенно непроницаемым и глухим: она думала об Арсении, о чужом счастье, о крошках с чужого стола, положенных ей в рот. Мальчик дернулся, немного задрал ноги и чуть завалился в воду. Лика положила руку на хрупкую головку и вдавила ее еще глубже: смотрела на свою расплывающуюся, колеблемую разводами кисть, на взбухшие от горячей воды пальцы ребенка и отчетливо понимала, что делает – это был не бессознательный рывок, не ошибка – просто она сделала движение, просто в одно из мгновений ей не хотелось запрещать себе этого движения. Податливая головка мальчика напряглась, он замахал руками и начал дергать ножками, пуская из-под воды круглые упругие пузыри – такие пугающие, сначала взбесившиеся, а затем быстро поредевшие. Маленькое тельце замерло. Дрожание трепетной воды, подсвеченной электрической лампой, белесые блики изрезали голубоватой сеткой белую кожу мальчика и ее худые, какие-то костяные руки… Ярослав не всплывал, неподвижно лежал на гладком дне.

Читать дальше →