Туман на родных берегах

Начало книги

Ворчаков спал.

Спал и летел одновременно.

Так иногда бывает во сне.

Особенно, если этот сон – в небе.

Удивительное, кстати, чувство.

Какая-то странная свобода – от всего, от всех обязательств, кроме обязательств полета.

Свобода от правил и законов, включая закон всемирного тяготения.

Будто тебя только что освободили с каторги. И не думайте, что это пустые слова.

Если бы!

Собственно говоря, хотя за свою, не такую уж длинную жизнь, Ворчаков ни разу не был на каторге в качестве воспитуемого, судить о ней он мог со знанием дела, – в том числе и об освобождении.

Но он об этом не думал.

По крайней мере – сегодня.

Сегодня он просто летал…

…Нет, не падал, как это случается при небольших, не очень опасных, по словам врачей, но все же не рекомендуемых сердечных перегрузках, вызванных неизбежным при его служебной деятельности нервным истощением. Хотя, разумеется, с нервным истощением при его профессии тоже, вне всякого сомнения, все было в порядке, – сердце пока выдерживало.

Читать дальше →