Бержиан и Дидеки

Начало книги

Поэт Бержиан поглубже уселся в своем мягком кресле, скрипящем старыми пружинами, и закутался в одеяло. В комнате было тихо и ужасно холодно.

— Бросили меня. Бросили меня в беде, — пробормотал он.

В глубине души он рассчитывал на то, что, повторив про себя несколько раз эту фразу, он рассердится. А если рассердится, то что-то произойдет. Потому что, рассердившись, он обязательно что-нибудь прокричит сгоряча…

Но он не рассердился. Только безотчетный страх и какая-то тоска давили ему на грудь.

«А ведь если правду сказать, — мысленно говорил он сам себе, — так ведь это ты оставил их в беде. Самым некрасивым образом оставил в беде своих друзей. Ты оказался никчемным, безмозглым дураком, продувным ветреником, балбесом…»

Так стыдил самого себя Бержиан. И ежился от страха, трясся от холода, а сердце у него сжималось от тоски.

А его друзья? Где они сейчас? Разумеется, в корчме «Глоточек», где корчмарь Лёринц Вйнкоци угощает досточтимую публику девяноста девятью видами настоев и сиропов. Там, за колченогим столом, сидели друзья поэта Бержиана. Они и были «публикой». И вполне возможно, что «досточтимой публикой», но пребывали ли они в хорошем настроении? Нет! Совсем нет! Все трое сидели повесив нос: и болтунья-щебетунья маленькая Энци Клопедия, и чудо-музыкант Флейтик «Затыкай уши!», и мастер Шурупчик — золотые руки. Маленькая Клопедия не болтала и не щебетала, у музыканта Флейтика не только нос, но и уши обвисли, а мастер Шурупчик не знал от расстройства, куда деть свои золотые руки. Так и сидели молча, не проронив ни звука.

Читать дальше →