Зов Ктулху

Начало книги

Мне думается, что высшее милосердие, явленное нашему миру, заключается в неспособности человеческого ума согласовывать между собой свои собственные составляющие. Мы живем на мирном островке счастливого неведения посреди черных вод бесконечности и самой судьбой нам заказано покидать его и пускаться в дальние плавания. Науки наши, каждая из которых устремляется по собственному пути, пока что, к счастью, принесли нам не так уж много вреда, но неизбежен час, когда разрозненные крупицы знания, сойдясь воедино, откроют перед нами такие зловещие перспективы реальности и ничтожности нашего места в ней, что либо это откровение лишит нас рассудка, либо от его мертвящего света нам придется бежать в покой и безмятежность новой эпохи слепого неведения.

Теософы угадали грозное величие космического цикла, в котором наш мир и сам род человеческий являются всего лишь быстротечными эпизодами. Они указали на возможность сохранения до наших времен отдельных реликтов минувшего, но при этом пользовались весьма туманными определениями, какие, не будь они прикрыты елеем утешительного оптимизма, наверняка заставили бы заледенеть нашу кровь и саму душу. Но отнюдь не из их писаний дошел до меня нечаянный отблеск давно минувших и недоступных нашему сознанию времен — до сей поры он пронизывает меня холодом, когда я думаю о нем, и сводит меня с ума, когда я вижу сны о нем. Проблеск этот, подобно всем нечаянным проблескам истины, вспыхнул у меня в мозгу в результате случайного совпадения разрозненных фактов. В моем случае это были две вещи — статья из старой газеты и рукопись покойного профессора, моего деда. Молю Бога, чтобы никому на свете не вздумалось восполнить зияющие в моем рассказе пробелы, а уж я сам, пока жив, нипочем не возьмусь за это дело.

Читать дальше →