Любимые дети его

Начало книги

Тейрис мотался по паладинским лагерям с двенадцати лет и, пожалуй, кроме бабушкиных пирожков с манаягодой, это было лучшее, что он знал в жизни. Понятное дело — ранние подъёмы, муштра, молитвы, и с каждой следующей возрастной группой их становилось всё больше. Но после всех этих светоугодных упражнений наступала ночь. А первое, что он услышал после захода солнца в своём самом первом лагере, это шёпот: «Эй, салажонок, ты чё, спать собрался? Настоящие паладины не переоценивают сон. Выпить есть? Нет? Ты с пустыми руками из дома приехал? Ох, салажонок… Эй, ребята, у нас тут оплот благочестия, вытаскивай его из койки.»

Потом были тайные ночные гулянки с вином, кальянами и всеми доступными эльфам крови увеселениями. Леса Вечной Песни никогда не менялись. Ранняя осень застыла тут вечностью, и золотые листья бесшумно опускались на землю, а оставшиеся на ветвях тихо перешёптывались на ночном ветру, и иногда он не мог понять — это они или это Лэйр шепчет ему в ухо и тихо смеётся, и касается горячим языком его щеки. Они познакомились в ту самую первую ночь. Лэйру было столько же, сколько Тейрису, и много лет потом они вместе переходили из одного лагеря в другой — всего пару раз их раскидали по разным, они скучали, но Свет всемогущий, зато сколько же потом было всего порассказать друг другу. О да, мама, лагеря для юных паладинов — лучшее место для эльфа. Я знаю, ты в курсе. Не хочу знать подробностей, мам. Избавь. Давай каждый из нас будет молча знать обо всём, что там происходит, и ты не будешь вот так вот ухмыляться, глядя на мой помятый вид и вспоминая свою паладинскую молодость, а я не буду врать о том, какую благочестивую жизнь я веду. Мама, ну это же была последняя ночь этого сбора. А, что? Почему мне свистят вслед? Местная традиция, мам. Всех так провожают. Не всех?

Читать дальше →