Багряный цвет как символ радости

Начало книги

— Скажи мне, щенок, — шипит он сквозь ряд выбитых передних зубов — могильная ухмылка, которой мог бы гордиться только ребенок. — Почему ты хочешь пожертвовать своей жизнью, когда у нас уже есть подходящее подношение для праздника этого года?

Он кажется намного ниже ростом, чем я помню.

Правда, в последний раз, когда я его видел, он стоял на коленях над черепом моего бедного отца с топором, лезвие которого было аккуратно отполировано, а на рукоятке было вырезано количество ударов, потребовавшихся для чистого удаления головы: три. Странно, что я так отчетливо помню количество зарубок на деревянной рукоятке топора сейчас, когда сижу перед убийцей моего отца, тем более что с того дня прошло уже три года. Бывают моменты в жизни, когда мы осознаем, как все течет своим чередом — как прошлое и настоящее работают в тандеме, как отчаяние часто заглушает обещание радости.

Когда я смотрю на палача через маленький стол, разделяющий нас в комнате без окон, где они устроили нашу встречу, я не могу не заметить, что он похож на маленькую форель: черные глаза-бусинки, тонкий нос, грубый и шершавый цвет лица, словно покрытый чешуей. По-моему, он похож на нечто, выползшее из русла реки, когда планета была необитаема, когда наш народ и наши странные обычаи были лишь далекими предзнаменованиями, постепенно складывающимися в кружево бесконечного космоса. Так говорил мне отец: "Только Вселенная знает, что было, и что будет сделано". По своей непросвещенности я так и не понял, что он имел в виду. Теперь я с горечью понимаю, что он имел в виду свою кончину — как он знал, что его имя будет выбрано в качестве ежегодного подношения, как он знал, что покинет этот мир и оставит жену и ребенка почти без гроша в кармане и без уважаемого имени.

Читать дальше →