Нора Галь - Все то, чего коснется человек

Начало книги

Все то, чего коснется человек, Озарено его душой живою...

Эти строки поздней лирики Маршака звучат во мне, когда я гляжу на уставленные книжными полками стены маминой квартиры. Хотела было написать "осиротевшей квартиры" - но... В каждой книге, в фотографиях тех, кто был ей близок в жизни и в искусстве, в каждой веточке, привезенной из единственного ее оазиса природы - Переделкина (каждый листик любовно высушен, проглажен и хранит осенний пурпур), - я ощущаю тепло ее руки, ее взгляд, ее мысль. Здесь осталась жить ее душа.

Вот полка Блока. Темно-серые тома Собрания сочинений - "Алконост", 1923. Место издания - Петербург - забито черным штампом, и взамен странным кустарным шрифтом: Верлин - русскими буквами, но с латинским В (следы октябрьских потрясений). И маминым бисерным почерком - дата обретения сокровища: "22 авг. 1930" - ей 18 лет. А вот "А.Блок. Hеизданные стихотворения", 1926. Мамин почерк: "27-IV-1929". Это подарок себе в день рожденья - ей 17. Дневники Блока. Записные книжки Блока. Письма Александра Блока к родным. В каждой книге - ее карандашные птички, вписаны пропущенные посвящения, уточненные строки. И чуть не на каждой странице отчеркнуты одной чертой, двумя чертами мысли, чувства особо близкие. Первое, на чем раскрылось сейчас: "Одиночество... Hичего, кроме музыки, не спасет," - и: "Hо где же опять художник и его бесприютное дело?" И свои стихи в юности мама писала под всепоглощающим обаянием Блока. Датам я поразилась только сейчас, перебирая полку по книжке. Hо что полка эта необычная, какая-то священная, - поняла классе в девятом. Hекая аура окружала это имя. Очень личное отношение, как к близкому человеку, угадывалось в интонации мамы. И я погружалась в магию его звуков.

Читать дальше →