В садах старости

Начало книги

Каких только садов не бывает на свете! Вот, например, сад мертвых языков: с веток свисают языки, красные, длинные, а с них капает слюна. Вот колбасные сады: в гастрономе на Тверской, бывшем купца Елисеева, как в каком-нибудь Нью-Йорке, от которого млели советские дипломаты, висят на никелированных трубах сотни сортов... - Уби мэль, иби фэль (Где мед, там и яд)! - сказал Старосадов, садясь к огромному столу на плюшевый стул. - То, чем мы любуемся, то сами и пожираем. Это уже я сам, без латыни, изрекаю. Скажу вам по секрету: теперь я хочу есть маленьких детей. Толстуны такие! На сковородочку их и в печечку, микроволновую. На сем и покончить с родом моим, то есть человеческим, поскольку со дня падения последнего Генерального секретаря ЦК КПСС смысл человеческого бытия утрачен... На блюдце с золотым ободком лежала вишня с зеленой плодоножкой и листиком на ней, по которому ползла зеленая же мошка, скорее всего тля. Над блюдцем изредка пролетала крупная иссиня-черная муха. Когда муха с гудением отлетала к дальнему узкому окну, сквозь которое на пол падал луч, над блюдцем начинал сверлить воздух суетливый в вечных своих поисках крови комар. - Фашист летающий, - равнодушно сказал Старосадов, подумал и продолжил: Жрут друг друга и довольны! Панэм эт цирценсэс (Хлеба и зрелищ)! Вот и все. Безмозглые приматы! Выпускают танки и зарплату требуют. Изжарить всех вас в печах... - Уже было, - сказал Серафим Ярополкович, весело подмигивая. - Когда? - Тогда! - Понятно, мин херц Адольф, мин херц Иосиф! Имена-то какие красивые... Теперь я их начинаю понемножку понимать, потому что сам прихожу к мысли, что всех этих засранцев нужно сжечь, освободить Землю, она такая хорошая будет без этих двуногих.

Читать дальше →