Дело генерала Раевского

Начало книги

Теперь мне время от времени попадаются под руку полуобожжённые страницы то рукописей, то книг, то газет. Останки эти я порою разглядываю, вспоминая, как подбирал их, разнесённые огненным ветром, вокруг пепелища.

Сегодня попалась мне потрёпанная и пообгоревшая страничка из томика поэта Константина Батюшкова. Но это проза его воспоминаний и переписки: «Простой ратник, я видел падение Москвы, видел войну 1812, 13 и 14 (годов), видел и читал газеты и современные истории. Сколько лжи!..

Мы были в Эльзасе. Раевский командовал тогда гренадерами. Призывает меня вечером кой о чём поболтать у камина. Войско было тогда в совершенном бездействии, и время как свинец лежало у генерала на сердце. Он курил, очень много по обыкновению, читал журналы, гладил свою американскую собачку... Мало-помалу все разошлись, и я остался один. «Садись!» Сел. «Хочешь курить?» — «Очень благодарен». Я из гордости не позволял себе никакой вольности при его высокопревосходительстве. «Ну так давай говорить!» — «Извольте». Слово за слово — разговор сделался любопытным. Раевский очень умён и удивительно искренен, даже до ребячества, при всей хитрости своей... Кампания 1812 года была предметом нашего болтанья. «Из меня сделали римлянина, милый Батюшков, — сказал он мне, — из Милорадовича великого человека, из Витгенштейна спасителя отечества, из Кутузова — Фабия. Я не римлянин, — но зато и эти господа — не великие птицы. Обстоятельства ими управляли, теперь всем движет государь. Провидение спасало отечество. Европу спасает государь, или провидение его внушает. Приехал царь — все великие люди исчезли. Он был в Петербурге, и карлы выросли. Сколько небылиц напечатали эти карлы! Про меня сказали, что я под Дашковкой принёс на жертву детей моих». — «Помню, — отвечал я, — в Петербурге вас до небес превозносили».

Читать дальше →