Письма Наташе

Начало книги

Очаровательный Ashatan уехал, а на другое же утро — солнце, весеннее небо, сухие тротуары, аэропланы над городом — и уже теперь по-настоящему весенний аромат. Но… призываю в свидетели автора неба, солнца и прочих чудес — мне милее были последние дни с дождем, туманами, снегом и даже с лужами, из которых брызги летели на удивительнейшие в мире сапожки из желтой кожи, на 64-х парной шнуровке, работы единственного в мире сапожника Вилькуляйнена (покупайте только там!!!) на Alexanderinkatu в Гельсингфорсе.

Что я не мог проводить прелестного Ashatan'a на вокзал, в этом он пусть простит своего верного и неизменного слугу, преданного ему по гроб жизни. В извинение я мог бы рассказать длинную, скучную, кислую историю о добровольном заточении свободного духа в аптекарский пузырек. Но всегда были мне противны жалкие интеллигенты, плачущие на коленях перед женщиной или в дружеский жилет.

Признаюсь, тоскливо мне без милого, строгого Ashatan'a. Кажется, надолго останется мне единственной отрадой одинокое изучение этнографии — снизу — от орудий каменного века — и до-верха — до древней китайской культуры. В здешнем музее есть предметы, подолгу приковывающие мое внимание: военные формы и ордена, собрания глиняной утвари и рыболовных снарядов, витрины с крестьянскими костюмами, старинные часы, с подбоченившимися фигурами в виде футляра, особенно же последний церковный отдел, где есть старинные католические облачения и образа 14 столетия. В музее тихо, пахнет скипидаром, я стою, смотрю подолгу и думаю о прошедших временах, и голова у меня тихо-тихо кружится.

Читать дальше →