Гиностемма

Начало книги

Денно и нощно обязуюсь возделывать сад свой, обрезать пороки и черенковать добродетели, выпалывать сорняки и взращивать урожаи. И будет рука моя тверда и глаз зорок, покуда не затупились лезвия ножниц, дарованных свыше. Да не прельщусь я красотой вредителей и отличу взращенное с любовью от сорного паразита. И превратятся джунгли невежества и греха в райские кущи совершенного разума и чистой души. (клятва ученика Ордена вольных садовников)

Сумасшедшая, лихорадящая кровь весна. Распахнутое в ранее утро окно. Тонкая, просвечивающая на свету блуза на изящных изгибах молодого тела. Тропинка перламутровых пуговиц, застегнутых под самое горло, и мои руки, медленно касающиеся их, проталкивающие в узкие прорези, освобождающие тонкую шею, трогательную выемку меж ключиц, растительный узор, покрывающий белоснежную кожу. И наградой за томительные вековые ожидания тихий стон согласия, слетающий с влажных приоткрытых губ. Холодные длинные пальцы — робкие, несмелые в первом порыве, спустя мгновение — резкие, нетерпеливо распахивающие рубаху на моем теле, скользящие по вздымающейся груди, изучающие идущую от сердца вязь листьев гиностеммы* (травянистое вьющееся растение семейства Тыквенных, китайское название «цзяогулань/джиогулан/пиньинь» За счет целебных свойств также известно под названиями пятилистный женьшень, женьшень бедняка, чудо-трава, волшебная трава, сладкая чайная лоза, трава бессмертия). Кровь пульсирует в висках, наполняет тело мучительным желанием, и ответная жажда в устремленных на меня глазах приглашает отбросить приличия. В нетерпеливом жесте гибнет нежный батист, рассыпаются по полу блестящие оторванные пуговицы. Отброшенная стыдливость тел обнажает души, я стремлюсь слиться с возлюбленной, разделить истинность чувств, вдохнуть легкий цветочный аромат и… просыпаюсь.

Читать дальше →