По родному Северу

Начало книги

Ранним утром старый Архип вошёл в мою спальню, которой служила простая хворостяная клетушка, и без всякой жалости разбудил. В моей клетушке на свежем душистом сене так хорошо спалось, что я не сразу проснулся. На лоне природы вообще хорошо, крепко спится, в особенности, когда проведёшь день на воздухе, среди дикой тайги. Но после такого здорового отдыха сон всегда быстро соскакивает: хочется скорее жить, всё видеть, всё чувствовать.

— Вставай, детка, вставай! — ласково приговаривал Архип, стоя у костра, над которым уже висел чайник. — Чай готов. Попьём чайку — да и в дорожку.

Сон как рукой сняло. Я сразу вскочил со своей душистой постели и побежал купаться к реке.

Было раннее июльское утро. Солнце едва выглядывало из-за острых верхушек елей и пихт, ярким пламенем сквозилось меж рогатых чёрных веток и окрашивало противоположные стволы в ярко-красный, пурпурный цвет. Над рекой носилась разрежённая, прозрачная мгла, смешанная с дымом от костра, а кругом царствовала та сказочно-мертвенная тишина, которую только и можно найти в торжественно-спокойной тайге далёкого, мрачного Севера. Стоя на берегу реки, я созерцал чарующую картину просыпающегося северного утра и не мог на неё насмотреться. На противоположном берегу возвышались гигантские деревья и угрюмо смотрелись в белесоватую поверхность утренней воды; в глубине меж стволов ещё виднелась непросвеченная, жуткая темнота, а на этом берегу, на полянке, которую окружили мощные ели и осины, стоит маленькая избушка-зимовье, в которой всю свою жизнь прожил старый Архип. Ели наклоняют над ней свои рогатые, толстые ветви, словно принимают её под свое покровительство и защиту: избушка, мол, наша.

Читать дальше →