Алексей Кручёных. Поэмы. Фонетический роман. 1920–1940

Начало книги

Имя Алексея Кручёных (1886–1968) обычно связывают с ранними годами русского авангарда, с временем футуризма и кавказской заумной школы, хотя даже известная часть сочинений этого greatest non-poet, как его аттестовал в первом собрании стихов и трактатов Владимир Марков[1], выходит далеко за рамки мятежного десятилетия. Причём, по замечанию Николая Харджиева, «прочная репутация „заумника“ способствовала тому, что Кручёных попал в разряд „непонятных“, а потому малочитаемых авторов»[2]. Сегодня, разумеется, немыслимо говорить, что он отвергнут или позабыт, но только такой, «привычный» Кручёных (пусть и принимаемый иногда за своего рода алхимика или фальшивомонетчика) и остаётся меткой в культурной памяти и, в конечном счёте, приоритетным объектом внимания и изучения. А уже его деятельность двадцатых годов, отмеченная бегством от беспредметности, сотрудничеством с Лефом, а также популярными брошюрами, нередко осмысливается как начало безвозвратного падения поэта в длительный творческий кризис и чуть ли не как пролог к его уходу из поэзии.

Читать дальше →