Война и война

Начало книги

«Мне уже все равно, умру ли я», — сказал Корин, а затем, после долгого молчания, указал на близлежащий затопленный карьер: « Это лебеди?»

2.

Семеро детей полукругом окружили его посреди железнодорожного мостика, почти прижимая его к ограждению, точно так же, как они сделали это полчаса назад, когда впервые напали на него, чтобы ограбить, то есть именно так, за исключением того, что теперь никто из них не считал нужным ни нападать, ни грабить его, поскольку было очевидно, что из-за некоторых непредсказуемых факторов ограбление или нападение на него было возможно, но бессмысленно, потому что у него, похоже, и вправду не было ничего, что стоило бы брать, единственное, что у него было, казалось, было какой-то таинственной ношей,

существование которого постепенно, в определенный момент безумно бессвязного монолога Корина — который, «по правде говоря», как они говорили, «был чертовски скучен» — стало очевидным, наиболее остро очевидным, на самом деле, когда он начал говорить о потере головы, и тогда они не встали и не оставили его лепетать, как какого-то недоумка, а остались там, где были, в позах, которые изначально намеревались принять, неподвижно сидя на корточках полукругом, потому что вокруг них стемнел вечер, потому что мрак, безмолвно опускавшийся на них в промышленных сумерках, ошеломил их, и потому что это застывшее немое состояние привлекло их самое пристальное внимание не к фигуре Корина, проплывшей мимо них, а к единственному оставшемуся объекту: рельсам внизу.

Читать дальше →