Орлиное гнездо

Начало книги

Барханы и ковыльные степи, великие центральноазиатские пустыни, заснеженные скалистые хребты и тайга без конца и края — это и есть монгольская пограничная линия. В былые годы я знал названия всех застав в районе Халхин-Гола.

И вот, много десятилетий спустя, вновь вернулся сюда. Все те же высоты, лощины и пески, покрытые редким кустарником. Только забылись имена застав.

Когда поднялись на холм Хух-Ундурийн-Обо, из-за груды камней стремительно взмыл в синеву осеннего неба степной орел. Шагавший рядом со мной Дандар проводил его долгим взглядом и сказал задумчиво:

— Тогда здесь тоже было орлиное гнездо. Я очень даже хорошо запомнил. Повсюду палили из орудий и винтовок, а орел словно бы не хотел обращать на войну внимания: покружит, покружит над высотой и — снова в гнездо.

— Может быть, у него были дети?

— Возможно. Цирики его не трогали, и он к нам привык.

Он замолчал. А мне показалось, будто мы вернулись в далекую юность. Оба мы тогда были лейтенантами, только что окончившими военные училища, оба только что приехали на границу. Я учился в Ленинграде, Дандар — в Тамбове. В свое время мне пришлось жить в Тамбове, и я часто бывал в кавалерийском училище. Нашлись общие знакомые. О Советском Союзе Дандар вспоминал с восторгом, и каждый советский человек был ему другом и братом. Наше знакомство тогда, весной 1939 года, было мимолетным. Встретились на 7‑й заставе, куда Дандар приехал по каким-то делам, и разошлись. Дандар, конечно же, позабыл об этой короткой встрече, — да по-другому и не могло быть: подобных знакомств у него было великое множество. А в моей памяти имя Дандара засело накрепко. И вот почему: там же, на Хамар-Дабе, я узнал, что этот двадцатидвухлетний лейтенант — командир 17‑го кавалерийского полка! Вот это обстоятельство и поразило меня.

Читать дальше →