Факультет кругосветного путешествия

Начало книги

— Триста сорок пять годичных слоев! — сказал Ваня Волков и, прыгнув на соседнюю кочку, исчез за кустом.

— Чепуха! — отозвался Михаил Рубец. — Чепуха, таких берез не бывает.

Он осторожно выбирал дорогу по кочкам, стараясь прыгать покороче.

— Я тебе говорю, — раздался нетерпеливый голос, — двигайся живее, а то потеряешься. Я тебе говорю, что сам считал слои.

— Плохо считал.

Этот разговор происходит в 50 километрах к северу от Ленинграда. Может, и больше, чем в пятидесяти: в молодости мы не склонны вести точный учет пройденным километрам, а оба разговаривающие, очень молоды.

Да и как их считать неровными прыжками по болоту, если светит яркое майское солнце и на кустах лопаются почки. Если время до завтрашнего утра, до понедельника, принадлежит вам безраздельно и если ближайшие зачеты не скоро и не страшные.

Они были вузовцами, эти исследователи болота. Высокий и смуглый, похожий на американского летчика, Волков был пламенным филологом. Он восторженно верил в фонетический метод и в то, что для немедленного осуществления социализма необходимо, чтобы каждый гражданин Советского Союза говорил хотя бы на четырех языках. Он сам хорошо говорил по-английски, французски, немецки, изучал шведский и персидский. Мечтал о японском и об урду. Он прыгал с языка на язык с той безапелляционностью, с какой сейчас прыгал по болоту.

Читать дальше →