Последний выход Шейлока

Начало книги

С некоторых пор я начал сомневаться в достоверности собственного прошлого. Картины, встающие в моей памяти, все чаще кажутся мне незнакомыми. Не полностью – но какими-то деталями, явно не совпадающими с тем, что имело место в реальности. Впрочем, реальность и достоверность – не только не тождественные, но даже не всегда близкие понятия. Говоря о достоверности того или иного события (в случае, если мы сами не были его очевидцами), мы лишь отдаем должное умению рассказчика придать своему изложению (или интерпретации) правдоподобие. Это отнюдь не то же самое, что правда, истина. Повествователь Тацит был талантливее повествователя Светония, и только поэтому современные историки склонны больше доверять первому, нежели второму.

Так вот, я все чаще вижу сны, приводящие меня если не в смятение, то, во всяком случае, вынуждающие задумываться. Если правда, что сны являются мозаикой воспоминаний, таящихся на дне нашей памяти и всплывающих в самых причудливых комбинациях ночью, когда сознание отдыхает, а подсознание, напротив, господствует, то все, увиденное во сне, мы можем при желании и некоторых усилиях объяснить и понять. Невиданное существо – кентавр – всего лишь синтез хорошо известных человека и коня. То же и сновидения: в принципе можно разъять увиденную непонятную картину на виденные ранее и вполне понятные детали, из которых подсознание, этот гениальный художник, таящийся в каждом, ее собрало.

Читать дальше →