Шанс, в котором нет правил [черновик]

Начало книги

Высокий брюнет, из тех, что в былые дни называли сердцеедами, слегка наклоняется к партнерше:

— Any note you can hold, I can hold longer.

Хрупкая до прозрачности блондинка азартно разворачивается к нему:

— I can hold any note longer than you.

— No, you can't.

— Yes, I can

— No, you can't.

— Yes, I can.

— No, you caaaaaaaaaaaaaaaaaa…

— Yes, I–I-I–I-I–I-I–I-I CA-A-A-A-…

Голоса их встречаются, смешиваются, висят под куполом на слюдяных стрекозиных крыльях. Публика задерживает дыхание.

Корбут. Сволочь, подонок, подлая тварь. Он же знает, знает, знает, что именно рак заставил Ванду Войтович некогда уйти с оперной сцены на эстраду. Он знает, что молодое, пересаженное, растущее легкое не даст ей продержаться. И давит. Всей силой своего идеального, варковского… Пережать, обойти. Показать, что он лучше, что он выбрал правильно. Подлец. Дурак. И трус. Дурак, потому что сам воздуха набрал как раз в расчете на чужую слабость, а теперь ему не хватает. И трус — потому что страх приходит раньше, чем удушье, но бороться со страхом Корбут не в силах. А Ванда Войтович каждый день упражняется с метрономом… вовсе не из-за Корбута. Ради музыки. И те последние несколько секунд, которые решают все, в воздухе парит только женский голос.

Читать дальше →