Ой, мамочки!

Начало книги

Мне снится, будто я снова маленькая девочка и впервые в жизни еду с визитом в Мерлин-корт. Впрочем… не совсем так. Моя взрослая ипостась словно бы со стороны, из зрительного зала, наблюдает, как десятилетнюю Элли везут в этом чуде техники ее детства — такси — по деревне Читтертон-Феллс. Дома и лавки, окутанные сумерками, будто сошли с рождественской открытки. Вон осыпавшаяся римская арка, а дальше — кривоватый полумесяц дороги, вьющейся вдоль обрыва над морем.

На девочке Элли синий в золотую полоску школьный блейзер, на панаме красуется значок с выгравированным девизом школы при монастыре святой Роберты: "Жизнь — это борьба". Косы перевязаны бантами размером с гигантских мотыльков, а лицо лучится улыбкой.

Небось, думаете, она выглядит милой малюткой? Миль пардон, но дело в том, что душка Элли невероятна толста. Такой уж уродилась бедняжка. И не было тому никакого оправдания. Ее родители всю жизнь прожили худыми. Тетушки, дядюшки, кузены и кузины — все до единого были весьма респектабельных габаритов. В генеалогическом древе значился лишь один тучный предок — некий Аугустус Уэнтворт Грантэм, 1784–1863, отправленный в ссылку после того, как расшнуровал свой корсет прямо во время полкового ужина. И больше ни единого пятна на семейной репутации — покуда не взвесили меня, новорожденную малютку Жизель Саймонс. Жизель! Я так понимаю, мои родители выбрали это имечко как некий талисман от сглаза. Мое первое слово было "шоколад".

Читать дальше →