Тощий Мемед

Начало книги

Когда в 1932 году Максим Горький спросил у турецких писателей, прибывших в Москву на первомайские торжества, кто из них поставил перед собой задачу показать в литературе крестьянина, рабочего, ремесленника, то есть широкие круги народа, ему ответили, что, к сожалению, такой писатель в Турции еще не появился.

Прошло двадцать семь лет. Для литературы срок небольшой. Но сегодня на этот же вопрос турецкие литераторы с полным основанием могли бы ответить, что сейчас в Турции нет или почти нет писателей, которые бы не считали своим долгом писать о жизни крестьян, рабочих, ремесленников.

Великий пролетарский писатель не случайно спросил прежде всего о крестьянине. Турция — крестьянская страна. Четыре пятых ее населения живет в деревне. Тема крестьянина для литературы такой страны, как Турция, — это тема жизни. Ее-то и недоставало турецкой литературе.

Без преувеличения можно сказать, что до недавнего времени турецкая литература была литературой города. И не города вообще, а конкретно одного города — Стамбула, с его причудливыми минаретами на фоне синего Босфора, с его беломраморными дворцами и султаншами в шелковых шальварах. Вслед за Пьером Лоти, французским писателем, автором экзотических романов о Турции, увидевшим в этой азиатской стране одни голубые мечети и раззолоченные лодки, рассекающие бирюзовые воды проливов, турецкие писатели растрачивали свой талант на создание романов, где турецкими были лишь имена героев и названия улиц. Некоторое исключение составляла поэзия, которая в лучших творениях таких выдающихся поэтов, как Тевфик Фикрет, а затем Назым Хикмет, порою заглядывала в настоящую жизнь страны и описывала заботы и страдания измирского рыбака и пахаря из Анатолии.

Читать дальше →