Коробки

Начало книги

Мама собралась и уже совсем готова к отъезду. Но в воскресенье днем, в самый последний момент, она звонит и зовет нас к себе пообедать.

— Я отключила холодильник, — сообщает она. — Надо съесть курицу, пока не протухла.

Она просит нас прийти со своими тарелками и еще захватить вилки с ножами. Ведь посуду она уже упаковала.

— Приходи, поешь у меня напоследок, — говорит она. — И Джил приводи.

Я вешаю трубку и застреваю у окна, пытаясь сооб­разить, что теперь делать. Не получается. Тогда я по­ворачиваюсь к Джил и говорю:

— Мама зовет нас к себе, поесть вместе на прощание.

Джил сидит у стола с каталогом «Сирса» и подыс­кивает нам занавески. Разговор она, впрочем, слуша­ла. Корчит рожу.

— А нельзя не ходить? — спрашивает она. Потом загибает уголок страницы и закрывает каталог. Вздыхает. — Слушай, мы только за последний месяц ужинали у нее не то два, не то три раза. Она вообще когда-нибудь уедет?

Джил всегда говорит, что думает. Ей тридцать пять, прическа под мальчика, зарабатывает стрижкой со­бак. Прежде чем стать собачьим парикмахером — а ей это дело по душе, — она была матерью и домохозяй­кой. Потом все рухнуло. Ее первый муж умыкнул обо­их детей в Австралию. Второй муж, запойный пьяни­ца, пробил ей барабанную перепонку, а кончил тем, что свалился на машине с моста через реку Элуа. Стра­ховки на случай смерти у него не было, а страховки на случай порчи чужого имущества и подавно. Джил за­няла денег на похороны, а потом получила счет за ре­монт ограждения на мосту, представляете? Кроме то­го, ей приходилось платить за собственное лечение. Теперь-то она спокойно об этом рассказывает. Когда снова обрела равновесие. Но что касается моей ма­мочки, терпение у нее иссякло. У меня оно тоже ис­сякло. Но мне деваться некуда.

Читать дальше →