С кем протекли его боренья

Начало книги

Страшно… Вот единственное слово. Страшно жить, страшнее умереть; страшно того, чем я был, страшно — чем я буду. Работа моя никудашная. Окончательно убедился, что во мне нет никакого художественного таланта… Женитьба моя совсем не моя, она как будто чья-то посторонняя…"

"Звуки — ночные — уединенные, шепотные, разговор с самим собой, — и вот день, рассвет, ярь солнца и страстей, мнимые приманки и ценности жизни, бешеное биение крови, молодость, согласие со всем, здоровье надолго ли? Hадолго ль все на свете?"

"Умирать вовсе не так страшно, как думают… А в 1975 году вдруг откроют, что я был ничтожный, сильно раздутый писатель (как оно и есть на самом деле), — и меня поставят на полочку".

Это — записи из «Дневника» Чуковского. Таких драматически исповедальных признаний, записанных в разное время, там много. Удивительно то, что, кроме «Дневника», он нигде об этом не проговорился. Впрочем, не совсем так — вот ведь и в названиях, и в самом построении его сочинений — "Две души Максима Горького", "Ахматова и Маяковский две России", в исследованиях о Hекрасове и Блоке самые талантливые страницы и посвящены выявлению всяких душевных парадоксов, раздвоений, смещений. Hаверное, потому, что он знал такие вещи из собственного внутреннего опыта.

Читать дальше →